«Дело Макмартинов» самое дорогостоящее и скандальное судебное разбирательство в истории США.

Одни только процессуальные издержки обошлись казне в 15 миллионов баксов. О стоимости десятилетней массовой истерии, порожденной сиим скандальным слушанием, остается только догадываться.

Это «Дело Макмартинов»...
Детский сад Вирджинии Макмартин имел лучшую репутацию во всем окружении Саут-Бэй. Попасть в него было так трудно, что предки вставали в очередь на место еще до рождения малыша. За тридцать лет существования заведения его основоположница Вирджиния Макмартин и ее дочь Пегги Баки получили уйму похвальных грамот и наград от местных властей. Они были знакомы с самыми влиятельными людьми общины, ведь все дети из богатых семей прогуливались в детский сад Макмартин.
Но в один красивый день(а в Калифорнии прекрасны все дни)произошел небольшой инцидент. В садик без всякого предупреждения явилась местная жительница Джуди Джонсон с двухлетним сыном Мэттью. Ни о каком листе ожидания слышать она не желала. «А куда вы прикажете мне девать малыша?» — возмутилась она и выиграла спор с воспитателями, просто оставив сына на игровой площадке и заявив, что зайдет за ним вечерком.
Поведение миссис Джонсон оставило противный осадок, но в итоге все таки было решено сделать исключение и принять Мэттью в ясельную группу. О данной уступке работники садика будут жалеть до конца своих дней....
«Дело Макмартинов» самое дорогостоящее и скандальное судебное разбирательство в истории США.
Подозрение

У Джуди Джонсон хватало заморочек: она жила раздельно от супруга и еле-еле сводила концы с концами. А тут еще Мэттью взял моду капризничать, когда его усаживали на горшок, и жаловаться, что ему больно. 11 августа 1983 года Джуди, забрав сына из садика, осмотрела его попу и решила, что она подозрительно красноватая. Из всех возможных разъяснений Джуди избрала самое страшное: ее сына подвергли насилию. Виновника долго искать не пришлось: в «Макмартине» был лишь один мужчина-воспитатель.
Рэю Баки было 25 лет, но он все еще не мог отыскать себя. Бросив три института, он возвратился в родной дом и стал работать в садике, которым обладали бабушка с матерью. Работа казалась легкой, Рэй обожал малышей, а дети обожали его. Фактически всем матерям, растившим малыша без отца, даже нравилось, что в садике дети получают хоть какое-то мужское влияние. Ну и для самых тревожных родителей диковинность «усатого няня» сглаживалась тем, что все-же Рэй работал в семейном бизнесе.
На все вопросы Джуди, не делал ли с ним чего же дядя-воспитатель, Мэттью отвечал негативно. Мать это не успокоило. Продолжая накручивать себя и выпытывать у малыша хоть что-то, она каким-то образом уверилась, что Рэй связывал Мэттью, раздевал и фотографировал. С этими сведениями Джуди пришла в полицию. Сам Мэттью в свои два года рассказать милиции ничего не мог, но мать сделала это за него, присовокупив к тому же то, что от рук Рэя пострадал не только лишь ее сын, да и другие дети.
Полицейские выслали Джуди в Интернациональный детский институт(МДИ)при Калифорнийском институте. Там покрасневшую попку Мэттью осмотрела стажерка, не имевшая ни познаний о подобных повреждениях, ни опыта работы. Тем не наименее она поддержала версию обеспокоенной мамы, заключив, что такое покраснение вправду может свидетельствовать о насилии. И для работников «Макмартина» разверзся ад.


Обвинение


Милиция принялась обзванивать родителей с просьбой узнать у малышей, не трогал ли их воспитатель где не нужно. Хотя ни один ребенок не сумел вспомнить ничего предосудительного, милиция пришла с обыском к Макмартинам. Обыск не отдал никаких результатов.
Рэя арестовали, но в этот же день отпустили под залог. Милиция не разглашала, кто заявил на него, и 1-ые дни расследования Рэй считал, что весь сыр-бор разгорелся из-за девченки, которая однажды схватила его за пах, а он отстранил ее руку(позднее выяснилось, что отец девченки разрешал ей так баловаться дома). Это было единственное разъяснение, приходившее ему в голову. Никто в «Макмартине» не знал, что «потерпевшим» был Мэттью. Умопомрачительно, но его мать в течение следующих трех недель как ни в чем же не бывало водила сына в логово тех, кого она считала бандой насильников.
Джуди продолжала науськивать полицию, социальных работников и родителей на Рэя. Наиболее того, теперь к обвинениям добавилось то, что воспитатель на глазах ее сына обезглавил малыша. Какими бы вздорными ни казались ее заявления, оставлять без внимания их было нельзя. Дыма без огня не бывает, а речь шла о преступлениях против малышей.
День за деньком милиция опрашивала соседей Рэя. Ничего отвратительного про него никто сказать не мог. А если подумать?Ну, если подумать… Время от времени он как-то умопомрачительно пялился на дам, а бывало, наоборот, очень отрешенно смотрел в пустоту. Настораживающее поведение… Кто-то вспомнил, что однажды лицезрел Рэя в шортах, но без нижнего белья. Извращенец посиживал так, что можно было при желании разглядеть в штанине всю его анатомию. А если он так и в садике сидит, а?!
Милиция 7 сентября устроила обыск в садике, 2-ой раз арестовала Рэя и опять выпустила из-за отсутствия улик. Дело буксовало, требовался прорыв, и милиция разослала двум соткам семей письмо, в каком просила помочь в расследовании. В письме тщательно перечислялось все, в чем мог быть замешан Рэй: «…оральный секс, ласки гениталий, ягодиц или груди, содомия(может быть, под видом измерения температуры). Не считая того, могли быть сделаны фото обнаженных малышей. Принципиальна неважно какая информация от ваших малышей, касающаяся того, что Рэй Баки выводил малыша во время тихого часа, или того, что Рэй Баки связывал ребенка».
Саут-Бэй охватила паника. После письма вопрос, виновен ли Рэй, даже не стоял. Воспитателям стали поступать звонки с опасностями. Здание «Макмартина» попытались сжечь. Огонь потушили, но на стенах опустевшего детсада появились надписи: «Это только начало» и «Рэй должен сдохнуть». На собраниях в церквях пасторы заговорили о сатанинских культах, приносящих в жертву малышей.
Дети продолжали упорствовать, отрицая любые развратные действия со стороны Рэя. Ответ «нет» не удовлетворял ни взволнованных родителей, ни полицию, которую подгонял окружной прокурор Роберт Филибосян. Озабоченный переизбранием, он лицезрел в деле шанс вырваться вперед в предвыборной гонке.
Ки Макфарлейн; Уэйн Сац
Родителям настоятельно рекомендовали обратиться в Интернациональный детский институт. Главой подразделения диагностики сексапильного насилия в МДИ была Ки Макфарлейн, отменная знакомая заместительницы Филибосяна.

К весне 1984 года Макфарлейн и две ее помощницы провели беседы фактически с 4-мя сотками малышей, посещавших «Макмартин». Экспертиза гласила: фактически они все — триста шестьдесят — стали жертвами насилия.
Показания

Макфарлейн, как и часть психологов конца 70-х, придерживалась представления, что отсутствие явных доказательств не может свидетельствовать, как будто насилия не было. Принципиально не то, что говорит ребенок, а то, как он себя ведет.

Мечтавшая написать книгу о жертвах сексапильного насилия и в первый раз получившая столько данных для работы, Макфарлейн использовала способ бесед с детками, в каком использовались перчаточные куклы и «анатомически правильные» куклы — с гениталиями, лобковыми волосами и иными половыми признаками. Предполагалось, что с помощью таких фигурок ребенок может показать то, для чего же у него пока не хватает слов.
На практике, вообщем, добиваться желательных ответов от малышей Макфарлейн помогали не куклы, а избранная стратегия. Нужные признания не попросту вытягивались из малыша, а нередко подсказывались ему. Когда одна девченка упрямо отказывалась признать, что Рэй задирал ей платьице, Макфарлейн показала, как это делается, на куколке. Это тоже не сработало. Тогда Макфарлейн произнесла, как будто она и так знает о «секретах» девченки от других малышей, после чего же изобразила на куклах процесс орального секса, заставляя девочку говорить, что это «фу, бяка». На вопрос, кто лицезрел в садике такую «фу-бяку», девченка именовала шестидесятилетнюю Пегги Баки — директора садика и мать Рэя. Макфарлейн интерпретировала эти мутные показания как однозначное свидетельство о растлении.
Если ребенок упирался, Макфарлейн разъясняла это психической травмой от насилия, которое очевидно было, но ребенок пока не готов его признать. Веря, что она борется на стороне добра, Макфарлейн не брезговала врать детям, как будто их друзья уже все поведали. Она давала понять, что только умные дети умеют отлично вспоминать, а вот если тебе не о чем рассказать, то, наверняка, ты глуповатый. Но ты же не глуповатый?И дети начинали говорить. Папки уголовного дела росли как на дрожжах.
После встреч с Макфарлейн малышей высылали на терапию, где из них пытались вытащить подавленные воспоминания. До научного развенчания мифа о том, что человек якобы может на 100 процентов забыть травмирующий эпизод, но реально восстановить его с помощью гипноза и бесед, оставалось еще десять лет. Это сейчас психологам понятно, что подобные процедуры в лучшем случае безрезультатны, а в худшем — приводят к парамнезии, то есть возникновению ложных воспоминаний. Но посреди 80-х схожая терапия была на буме популярности.
То, что рассказы малышей были нелогичны, абсурдны и на 100 процентов шли вразрез с данными, имевшимися у милиции, не имело значения. Один мальчишка сказал о «секретной комнате» и люках в полу садика, которые вели в туннели. Иной поведал про то, как воспитатели отвезли его на кладбище, выкопали гроб и распилили труп.
В показаниях также упоминались дом с живыми львами, убитая бейсбольной битой прямо в группе лошадь, путешествия на самолетах. Несколько малышей поведали безрассудные истории про Рэя, хотя они прогуливались в садик в те в годы, когда основной подозреваемый по делу там не работал и жил в другом городке. Общее мировоззрение взрослых было таково: схожее выдумать не под силу. На пикетах родителей самыми популярными были плакаты «Мы верим детям!».
Фактически ни одно собрание не обходилось без роли заварившей всю эту кашу Джуди Джонсон. Ее гневные филиппики каждый раз пополнялись свежими обвинениями и новенькими именами преступников. Вот лишь часть ее заявлений:
- в садике Мэттью прокалывали степлером уши и соски;

- Мэттью раздевали и заставляли скакать голым на лошадки по пляжу;

- мать Рэя заставляла Мэттью заниматься с ней оральным сексом;

- воспитательницы переодевались в костюмы ведьм, а Рэй во время актов насилия надевал костюмы священника, клоуна, Санта-Клауса и Сатаны;

- Мэттью клали в гроб и закапывали;

- Рэй убивал и мучил животных на глазах малышей;

- однажды Мэттью посадили в самолет, привезли на пастбище и принудили его сунуть палец в анус козла;

- мать Рэя во время обряда сверлила дрелью Мэттью под мышками;

- Мэттью заставляли пить кровь только что убитого малыша;

- малышей сдавали напрокат извращенцам для утех.
Джуди была рупором родителей. Ее слушали, с ней соглашались, ей сочувствовали. Никто не подозревал, что она нездорова.
Предки малышей из сада Макмартин в ожидании вердикта суда
Истерия

Жгучая тема была с энтузиазмом подхвачена телевидением и прессой. Заметнее всего выделялся Уэйн Сац, репортер лос-анджелесского отделения ABC. На канале выходил один эксклюзив за иным. Никто не мог понять, как Сацу это удается. Лишь позднее вышло наружу, что у него была любовная связь с Макфарлейн, которая и делилась с ним самыми жирными сливками показаний малышей.
Меж тем разгоряченная общественность перебежала от угроз к действиям. На работников злополучного садика стали нападать. Пегги Баки получила на улице ранение ножиком. Экзекуцией запугивали даже тех редких родителей, которые высказывали сомнения в обвинениях.
После заявления милиции, что следствие не исключает «трафика» малышей, в окружении закрылось еще семь садиков, на которые пало подозрение в принадлежности к подпольной сети педофилов.
В апреле 1984-го весь штат детского сада — Рэй Баки, его мать, сестра, бабушка и три воспитательницы(двум из них было за пятьдесят)— был взят под стражу. Поначалу им предъявили обвинения по 150 пт, но окружной прокурор довел это число до 208. Освобождение под залог разрешили лишь восьмидесятилетней Вирджинии Макмартин. Вообщем, средств на залог у обвиняемых не было, все сбережения ушли на адвокатов.
Началось одно из самых длительных предварительных слушаний в истории судопроизводства, продолжавшееся 19 месяцев.
Рэй Баки и Пегги Макмартин-Баки
К концу 1984 года Джуди Джонсон на 100 процентов утратила связь с настоящим миром. Она обвинила издавна ушедшего супруга в растлении сына, не считая того, сказала милиции, что кто-то изнасиловал их собаку, а теперь преследует и ее. После чего же она забаррикадировалась в доме. Выйдя после принудительной госпитализации с диагнозом «параноидная шизофрения», Джуди ушла в алкогольный загул и пропала с глаз общественности. Но запущенную ею цепную реакцию уже было не остановить. Массовая истерия вошла в самоподдерживающуюся фазу.
Обвиняемые не были осуждены, но все относились к ним как правонарушителям. Казалось, приговор был лишь делом времени. Опрос показал, что 97,5% обитателей Саут-Бэй считают персонал «Макмартина» виновными.
Присяжные, признавшие обвиняемых невиновными
Макфарлейн заявила, что страшные злодеяния, творившиеся в детском саду, не были бы возможны без поддержки влиятельных лиц. Ассистент Филибосяна обмолвился, что речь идет о миллионах порнографических снимков. То, что ни милиция, ни ФБР не смогли добыть ни 1-го вещественного подтверждения, не достаточно кого смущало. И так было ясно: педофильский заговор воспитателей опутал всю Америку.
Все подозревали всех. Взвинченные предки возили малышей по улицам в надежде, что те узнают места, где над ними глумился Рэй с сообщниками. Милиция тщетно обыскала двадцать один дом, семь кабинетов, три церкви, два аэропорта и ферму. К 1985 году дети, которых психологи два года терзали расспросами, стали включать в рассказы уже не только лишь работников «Макмартина», да и соседей и всех, кого знали.
Лихорадило не только лишь Калифорнию. В век средств массовой инфы, живущих сенсациями, у паранойи не может быть границ. За 1985 год милиция США получила миллион ложных вызовов, связанных с возможными преступными действиями против малышей. Сейчас социологи объясняют помешательство тех лет родительским чувством вины.
Детские сады в Америке получили повсеместное распространение лишь в конце 70-х. Больше и больше дам отказывались от роли домохозяек и шли работать. Конкретно тревога за малышей, которых приходилось отдавать под присмотр чужим людям, и сделала благоприятную почву для массового ужаса.
С 1984 по 1994 год в Америке прогремело еще десять подобных макмартиновскому дел. Этот период преследования работников частных детских садов вошел в культурные анналы под звучным названием Satanic Panic, поскольку в обвинениях нередко упоминались «сатанинские ритуалы». Лишь много позднее было замечено, что разбитые тысячами миль дети повторяли приблизительно одни и те же истории. Истории, которые каждый день они слышали из телека, радио и с трибун проповедников.
Процесс

К концу предварительных слушаний обвинители ощущали себя уже не так уверенно. Улики по-прежнему отсутствовали. Ни туннелей под садиком, ни следов, что на его местности принесли в жертву такое большое животное, как лошадь, ни хотя бы клочка порнографического снимка. А еще приходилось скрывать от защиты психическое состояние Джуди Джонсон. Письмо, в каком она признавалась, что не отличает фантазии от действительности, было помечено как документ, который не должен попасть команде защиты.
Рэй Баки со своим адвокатом и заголовком «Невиновен»
За неимением доказательств прокурор согласился снять обвинения с 5 подозреваемых, оставив на скамье подсудимых лишь Рэя и Пегги Баки. На них тоже ничего не было, но отпустить всех — означало бы, что средства налогоплательщиков два года тратились напрасно. Когда адвокатам стало понятно о диагнозе Джуди и ее письмах(в одном она писала, что Рэй левитировал с ее сыном на руках), обвинение запаниковало. Перекрестный допрос ненадежной свидетельницы неминуемо бы поколебал мировоззрение присяжных. Но к тому моменту, когда в июле 1987-го наконец начался трибунал, Джуди была мертва — алкогольное отравление.
На всем протяжении процесса предвзятость судьи бросалась в глаза. Под предлогом экономии времени он не давал слово очевидцам со стороны защиты и длительное время даже не дозволял адвокатам Рэя получить допуск к видеозаписям бесед Ки Макфарлейн с детками.
Макфарлейн была основным козырем обвинителей. Очередь встать за свидетельской кафедрой до нее дошла только в августе 1988 года. Защита попросила обратить внимание на то, что Макфарлейн хотя и называет себя психоаналитиком, но не имеет проф лицензии на эту работу. Также она не смогла объяснить, кто и когда обучил ее «кукольной» методике расспроса малышей.
Макфарлейн твердо стояла на собственном, считая все несуразности в показаниях малышей симптомами психической травмы. Например, так она толковала и вариант в суде, когда на просьбу выбрать фото с его насильниками ребенок указал на снимки Чака Норриса, прокурора городка и четырех монашек.
Профессор психиатрии Майкл Мэлони, вызванный защитой, не оставил камня на камне от видеозаписей бесед с детками, сделанных в МДИ, несколько судебных заседаний перечисляя наигрубейшие нарушения. При всем этом копии всех записей адвокатам так не предоставили, да и незначимой их части хватило, чтобы выявить некомпетентность Макфарлейн и ее помощников.
Вердикт

Присяжные жаловались, что их уволят с работы, но процесс все тянулся и тянулся. Спустя два года и четыре месяца, в январе 1990-го, когда расходы по делу «Макмартина» перевалили уже за 15 миллионов баксов, обвинение и защита окончили изложение своих версий.
Пегги была на 100 процентов оправдана по всем пт, Рэй — отчасти. Это означало повторное рассмотрение дела. 2-ой трибунал начался в мае и завершился уже в июле. Присяжные не вынесли единогласного решения, но прокуратура, издавна утратившая былой пыл, махнула рукою и сняла оставшиеся обвинения.
Никто из работников «Макмартина», раздавленных жерновами правосудия, не получил компенсации. Все ходатайства были отклонены. Ход дали лишь коллективному иску о клевете к одному из родителей. Дело было выиграно, но по решению судьи сумма выплаты составила всего один символический доллар.
 Предки наблюдают за сносом садика Макмартин после окончания дела
Снятый HBO в 1995 году кинофильм «Обвинительный акт: Трибунал над Макмартинами» получил горсть престижных наград. Рэй Баки сменил имя, выучился на юриста и в текущее время живет с супругой и ребенком в одном из северо-западных штатов. Его сестра все еще работает воспитателем.
В текущее время лишь один человек, осужденный в годы Satanic Panic, продолжает отбывать заключение. Все другие были оправданы, а некие даже получили денежную компенсацию. Правда, фактически всем из них пришлось провести значительную часть жизни за сеткой.
В 2005 году Кайл Зирполо, один из детей-обвинителей по делу, поведал газете «Лос-Анджелес таймс», как в 1984-м, когда ему было восемь лет, он придумывал небылицы о Макмартинах, так как его за них хвалили и он ощущал себя особым. «Хотя я никогда не встречал Рэя Баки, я говорил, что он перевозил меня куда-то на самолете. Я старался придумывать что-то очень нехорошее. Однажды я поведал, как будто, когда кто-то в садике получал царапину, воспитатели заместо того, чтобы наклеить пластырь, мазали ранку грязью. Мои воспоминания никогда не были ложными, я постоянно знал, что вру. Но я задумывался, что таковым образом помогаю остальным детям».  

Похожие публикации


Опрос
БЫСТРО ЛИ ГРУЗИТСЯ САЙТ?