Кастрация в средневековой Европе

Внедрение кастрации в качестве наказания за сексапильные преступления было понятно уже салическим франкам: «Если раб причинит насилие чужой рабыне и вследствие этого преступления рабыня умрет, раб должен либо уплатить господину рабыни 240 денье, что составляет 6 солидов, либо же должен быть кастрирован». То же наказание полагалось насильникам(mulierum oppressores)в XI в. Позже такая мера применялась практически только в парасудебных ситуациях – в случае самосуда, хотя и считалась полностью допустимой: конкретно поэтому месть оскорбленных родственников так просто извинялась царским трибуналом.
Любопытно, что в качестве нормы права(непременно, также под влиянием византийского законодательства)кастрация прелюбодея рассматривалась в городах средневековой Италии: Флоренции, Перудже, Венеции. Здесь, как мне представляется, особенное звучание приобретало «теоретическое» обоснование членовредительства, разработанное византийскими теологами. В базе его лежало понятие “porneia”, обозначающее любые незаконные сексапильные дела и, а конкретно, адюльтер. С религиозной точки зрения, “porneia” являлась грехом телесным(а не духовным), что делало само тело небезопасным для окружающих, в особенности, когда бывало обнажено и отлично.
Конкретно поэтому в качестве единственного действующего средства для борьбы с данным грехом(либо преступлением)византийские правоведы разглядывали членовредительство.
Ту же картину мы смотрим и в средневековой Италии: если мужчину, виновного в адюльтере, ожидала кастрация, то даме отрезали нос, дабы своей красотой она не завлекала более парней. И в том, и в другом наказании до этого всего подчеркивался производимый им диффамационный эффект, позволявший за счет унижения преступников восстановить честь и достоинство не только лишь непосредственных жертв, да и всего городского общества. 
Таков был основной принцип итальянского судопроизводства, в особенности, как отмечает Гвидо Руджеро, в отношении преступлений, совершенных на сексапильной почве. Этот же принцип, как можно судить, доминировал и в представлениях итальянцев о страданиях грешников в загробном мире. Изображая мучения, уготованные им в аду, живописцы, по мнению профессионалов, нередко воспроизводили знакомые из ежедневной жизни сцены наказания преступников. 
Так, на картине Джотто «Ужасный суд» перед зрителями представала некоторая пара, разумеется, признанная виновной в адюльтере: мужчина был подвешен на веревке, привязанной к члену(намек на кастрацию), а дама висела на крюке, зацепленном за вагину. Только в XV в. под влиянием гуманистических идей в итальянской системе уголовных наказаний произошли видимые конфигурации: «символическое членовредительство» начало равномерно уступать место валютным штрафам.
В отличие от Италии, во Франции – при всем осознании унизительности кастрации – на 1-ый план выходил все таки не ее диффамационный эффект, но, как ни умопомрачительно, ее близость к погибели(убийству)виновного мужчины. Убийство вправду являлось здесь более «популярным» в случае самосуда наказанием за адюльтер. Например, в 1392 г. письмо о помиловании было даровано Симону де Ламуа из Котентена, в протяжении восьми лет терпевшему сожительство своей жены с местным кюре Робером Жильбером и даже согласившемуся взять на воспитание девочку, родившуюся от данной связи. Симон пробовал обратиться в арбитражный трибунал, где заключил со своим конкурентом соглашение, и «упомянутый Жильбер пообещал и поклялся на святых евангелиях, также пообещал принести клятву перед распятием, что более никогда не придет к истцу и к данной даме в дом не оскорбит ее». И все таки «перемирие» длилось недолго: застав любовников на месте преступления, Симон убил их обоих.
Но осознание равноценности двух возможных в случае адюльтера наказаний – убийства и кастрации – выслеживается и по нормативным документам, например в «Салической правде». Так, за кастрацию вольного мужчины полагалось заплатить точно таковой же штраф, как за его убийство либо кражу его жены – 8000 денариев. Наличие гениталий таковым образом полностью разумно связывалось с самой возможностью жизни, поскольку их отсутствие лишало мужчину надежды на продолжение рода, на отцовство.
Любопытную параллель к такому восприятию мужских половых органов мы находим в Библии. В книжке Бытия упоминается увлекательная форма клятвы, имевшая хождение у евреев: «И произнес Авраам рабу своему, старшему в доме его, управляющему всем, что у него было: положи руку твою под стегно мое, и клянись мне Господом Богом неба и Богом земли, что ты не возьмешь сыну моему жены из дочерей Хананеев, посреди которых я живу. Но пойдешь в землю мою, на родину мою, и возьмешь жену сыну моему Исааку… И положил раб руку свою под стегно Авраама, государя собственного, и клялся ему в сем». Таковым образом, если дело касалось продолжения рода(т.е. самой жизни), клятву приносили на члене того, кто, фактически, являлся более заинтересованным лицом.
В более поздних, по сравнению с «Салической правдой», правовых документах кастрация в осознании как потерпевших, так и судей также приравнивалась к погибели(убийству). Судя по уголовным регистрам Парижского парламента, возмещение вреда за кастрацию либо надругательство над мужскими половыми органами составляло 10000 парижских ливров – столько же, сколько традиционно требовали за создание угрозы жизни истца либо за убийство. В некоторых случаях за «незаконной» кастрацией могла последовать казнь совершившего ее правонарушителя. 
Конкретно таковой приговор был вынесен в 1376 г. с целой группе обвиняемых, напавших на свою жертву ночью, около его дома. По свидетельству потерпевшего, они приехали к нему, когда уже стемнело и все спали, выпустили привезенную с собой курицу и принудили ее кричать. Истец, думая, что это лиса залезла в его курятник, вышел безоружным во двор, где был схвачен и кастрирован – всего лишь потому, что незадолго до того выиграл у своих обидчиков несколько судебных действий.
Таковым образом в позднесредневековой Франции кастрация воспринималась, быстрее, как грех, ежели как достойное наказание виновного. Не умопомрачительно, что все рассмотренные выше случаи представляли собой ситуации парасудебного разрешения конфликта. Система французских судебных наказаний за сексапильные преступления и, а конкретно, за адюльтер вообщем достаточно долго оставалась слабо разработанной и, в связи с сиим, сильно различалась в зависимости от провинции, где рассматривалось то либо другое дело. Например, в Арле обыденным наказанием за измену было изгнание виновных из городка.
В Тоннерре, напротив, адюльтер вровень с изнасилованием и убийством расценивался как тяжкое уголовное грех и карался смертью. Неверных жен также очень охотно заключали в монастыри. Кастрация же прелюбодея в качестве нормы права была известна, как кажется, только обычному праву Тулузы, о чем свидетельствует отлично знакомая историкам миниатюра. Но, как следует из документов судебной практики, на самом деле такая процедура не применялась: чиновники Тулузы(как и их коллеги в других городах Южной и Северной Франции)предпочитали другие наказания за адюльтер – имевшие, вообщем, также значение в первую очередь в плане диффамации, унижения плюсы преступивших закон парней.
Кастрация в средневековой Европе

По материалам:
Тогоева О.И. Униженные и оскорбленные: Мужская честь и мужское достоинство в средневековом суде.

Опрос
БЫСТРО ЛИ ГРУЗИТСЯ САЙТ?